Вчера в День Победы случилось снимать Бессмертный полк.



Я всегда боялась заводить детей. Материнство всегда ассоциировалось у меня с добровольным заточением в трех «Д» - дом, детская площадка, детская поликлиника. Что для шалозадой меня в принципе смертный приговор Да и рассказы бывалых мамочек не внушали оптимизма, а скорее вызывали у меня приступ истерической паники. Я пообещала себе, что ни за что не стану похожа на своих курицообразных подруг.
А когда я забеременела, я вдруг осознала, что мир смотрит на меня не так как раньше. И подруги мои, конечно, виноваты в свей курицости, но не они одни.
Еще в период беременности я поняла, что я «не удобная» для других: медленно хожу, медленно соображаю и занимаю пространства в два раза больше. Мне нужно уступать место, меня нужно огибать, на меня нельзя «наезжать».
Но самое интересное началось уже после родов. Вот здесь я поняла всех домоседок. Дело не в них, вернее в них тоже, но больше в том, как организована наша жизнь по отношению к мамам и детям. Если твой ребенок не ходит своими ножками, то в городе тебе делать нечего. Я не могу попасть в банк, не могу сдать документы, не могу добраться до ближайшего парка или другого хорошего места. Просто вся наша жизнь, где есть 100500 мест для инвалидов на парковке у магазина, не предназначена для жизни матери и ребенка.
Я могу сесть только в один трамвай, потому что он новый и без ступенек. Но он один, и его приходится час ждать. Я могу сесть в автобус, в котором нет кондуктора и выход организован через узкую переднюю дверь. И я несусь вперед по автобусу с денежкой водителю, а потом обратно, потому что на площадке коляска с сыном и куча народа, который не передает деньги за проезд. И не дай бог тебе начать жаловаться. Потому что тебя не просили рожать, не просили вылезать из дома, чтобы погулять в парке, не просили лезть в этот автобус. Ты сама виновата, ты сама добровольно стала матерью, так давай теперь добровольно похорони себя, как это делали сотни мама до тебя.
Мне повезло. У нас есть машина и возможность ездить в любую точку города. Мне повезло, мой замечательный муж всегда приходит мне на помощь. Мне повезло. А другим нет. Почему я должна помогать девушке затаскивать коляску на второй этаж госканторы? Почему нам нужно выполнять миллион действий прежде, чем попасть в ателье по ремонту одежды? Почему есть телефон помощи инвалидам, но нет телефона помощи мамам с коляской? Почему по этому телефону сообщают, что вы не инвалид, вам не положено помогать?
И, наконец, почему никто не хочет понять, что быть мамой не только счастье, но и огромный труд. Так зачем нужно этот труд делать еще более тяжелым?
